И до настоящего времени, когда Немцова нет, я желаю предложить очередной метод оценки сокровища человека. Назовем его методом дыры.
С его помощью мы определим, дыра какого размера появляется посреди нас, когда тот или другой человек уходит.
В случае если доживем.Так, потихонечку, поскрипывая окровавленными мозгами, мы, может быть, и доползем до Европы.
И на данный момент уже совсем правильно ясно, что Немцов был очень принципиальным госдеятелем, а не порхающим мальчуганом на узеньких эротических ножках. Что совершенно он не питал зависть к никакому Путину, а взаправду боролся за собственные совершенства. (А ведь имел возможность бы, имел возможность бы, как первенствовавший помошник премьер-министра, т.е. человек самой высочайшей номенклатуры, и любимчик Ельцина, которого нынешний президент в хоть какой момент очень уважал, совсем не биться, а найти для себя комфортабельное место на углеводородных хлебах.) И что личностей масштаба Немцова на нынешних императивных верхушках, где творятся млрд баксов за секунду, мы чуток ли отыщем.
Обо всем этом я решил снова поразмыслить после погибели Бориса Немцова.
После погибели Бориса дыра появилась какая-то большая, не правда ли?
Потому что как мы привыкли оценивать самих себя, и вприбавок воспроизводства и систему сотворения благ в российскей благословенной стране?
Ну и еще.
Нехорош тот российский патриот, что не задумывается и не гласит на данный момент, что Немцова уничтожили америкосы (Обама) и украинцы (СБУ). Чтоб перевести стрелки на Кремль, скомпрометировать российского власть и дестабилизировать обстановку в Русской Федерации. Ответом на эту провокацию будет дополнительное объединение россиян около российского победителя.
И т.д.
Естественно, в случае если совершить соцопрос на тему Поддерживаете ли вы оценку человека по ликвидационной либо восстановительной цены?, то процентов восемьдесят русских опрощенных ответят решительное нет. Запрещено же так грубо и цинично доходить к самой категории человеческой судьбе, не правда ли?
Но сначала необходимо обучиться любить и ценить человеческую судьбу.
Как независимую субстанцию, а не приложение к чему-либо.
Понять, что люди делают для себя правительство, а не правительство изобретает людей.
Эта философия жизнеустройства непосредственно определяет, что абстрактная сокровище человеческой судьбе вообщем пробует к нулю. Так как человек сам по для себя – обнажённый, забранный вне его должностей, чинов, званий и регалий, – не представляет энтузиазма. Такового может быть нормально, например, выслать воевать в другую страну, за ранее отобрав паспорт (армейский билет) и растолковав, что в реальности он ни с кем не борется, а просто гибнет в отпуске, как от солнечного удара или тривиальной скукотищи.
Мы достаточно много рассуждаем о том, что требуется для перевоплощения Рф в всеполноценную Европу.
Требуется, естественно, достаточно много чего. Не в последнюю очередь – принять идею банальности хороша, о чем мы с вами много гласили не один раз, и отрешиться от полного сознания, в каком только одна новенькая мысль может быть верной, а все другие – вредоносны.
При таком раскладе – в то время как человек имеется не создатель благ, а их проедатель и пропиватель – популяции вообщем лучше понижаться, а не расти.
Чем меньше потребителей – тем больше к рассредотачиванию плодов сырьевого экспорта, не так ли? По ветхой шуточке по какой причине нельзя поделить всё на всех? в силу того, что всего не достаточно, а всех достаточно много.
Другая методика – оценивать человека по восстановительной стоимости.
Это означает, что необходимо выяснить ответ на вопрос: в случае если человек погибнет, сколько средств получится собрать (общество готово заплатить) за его воскрешение? в случае если вычислять, что за средства может быть сделать все, также – возвратить мертвого в состав живых?
Мы всё это идеально поняли, когда Немцова уничтожили.
И появилась та дыра, разрешающая изучить человеческую сокровище. При жизни Бориса нам не хватало воображения, чтоб представить для себя будущую дыру. Но, так нередко бывает.
Мы так привыкли. Даже и после убийства на Огромном Москворецком мосту кто-то из нас произнес что-то наподобие: да нет, это не власть, ей это нерентабельно, в силу того, что Немцов был никому не страшен, и т.п. Необходимо обдумывать, что если б он посиживал на больших товарно-денежных потоках, то был бы страшен и уничтожить бы его, естественно, стоило. Ну, а так…
При этом так гласили не только лишь запатентованные враги (скажем мягче – оппоненты), да и кое-какие номинальные товарищи политика.
Примерно 20 годов назад, когда Русская Федерация вошла в эру монетократии (всесилия средств), стало стильно оценивать человека и его физическую судьбу в валютных цифрах. Например, в случае если у кого-либо имеется активы на 10 млрд баксов, то этот кто-то стоит $10 миллиардов.
А вдруг у кого-либо активов не достаточно, а долгов достаточно много – скажем, как у А.С. Пушкина перед дуэлью, – то такой человек стоит меньше нуля.
(Чтоб не было кривотолков слету обращаю внимание, что в прошедших 3-х абзацах приведены не мои лично-собственные мысли, а измышления литературного персонажа, неположительного участника пьесы Покаяние.)
А вот убрать победителя большой страны – это многие миллионы. Необходимо потому что не только лишь преодолеть разветвленную эшелонированную охрану, да и нейтрализовать возможный ответный удар, а за ним и месть сохранившихся соратников ликвидируемого.
В последние 15 лет я чего только не наслушался о Борисе Ефимовиче.
И что он в дальнем прошедшем изжил и пережил себя. Что места ему в огромной политике нет и не будет. Что он дергается и рыпается только из-за того, что питает зависть к Владимиру Путину, лихо обкакавшему его в гонке преемников Бориса Ельцина.
Что ему в дальнем прошедшем пора закончить строить из себя юного плейбоя и официально постареть. И т.п.
Но на безотчетном уровне, представляется мне, потому такое отношение к человеку и жизни вообщем в Русской Федерации куда более популярно.
Ценить всякого человека как уникальное и неповторимое создание Божие.
Как следует, при такой философии российского РФ-мироздания ценность и стоимость человека зависят только от его места в совокупы рассредотачивания сырьевых доходов. Если ты огромный глава кое-где в Газпроме, то ценность и стоимость твои высоки.
А вдруг учитель физики в провинциальном институте – т.е. человек, никакого дела к производству государственного достатка не имеющий, – то грош для тебя стоимость в базарный денек. Ум, образование, нравственные свойства – всё это не имеет значения, так как никак не повлияет на место храбреца в нефтегазовой иерархии.
Имеется территория. На которой размещены неподражаемые природные ресурсы.
Сначала природный газ и сырая нефть. Большенные компании (национальные или нет) добывают эти ресурсы и реализовывают. Приобретенные средства отчасти разворовываются (это не отлично, но безизбежно), а отчасти – распределяются меж людьми, т.е. жителями страны, т.е.
вроде бы нами.
Означает, люди, они же мы, – не создатели сокровищ, а нахлебники сырьевого благополучия. А правительство со всеми его поверх зубов вооруженными армиями – охранник благополучия, т.е. совокупы, при которой не все углеводородные доходы разворовываются огромными дядями-тетями, а часть их все таки добивается худосочных народных кармашков. Да, издержки на силовые структуры стали уже безмерно огромными, но такая плата за стабильность авто, которая всех нас кормит. И без которой мы бы погибли с голоду.
Так как для реального патриота не существует ни личности, ни ее масштаба. Только всепоглощающее правительство и его злые враги.
В этой картине мира человек не есть эксклюзивный субъект или ресурс. Добывать сырье из земли может хоть какой дурачина.
Вернее, это сырье как-то само собой добывается, средством сакрального железа, поставленного еще русской властью. Крепкость нашей жизни определяется фактически на 100% глобальной ценой на нефть. А последняя – необыкновенными игрищами большенных дядь-и-теть, только уже на международной поляне.
В общем, по какой причине нефть то дорожает, то дешевеет, мы найти не сможем, так как это потаенна глобальный власти. До которых – потаенны и власти – мы ни в коем случае не будем допущены.
Так что нам остается только знать, сколько на данный момент дают за баррель, и принимать это как подабающее.
Один метод – исходить из ликвидационной цены.
Другими словами из того, какие издержки потребуются, чтоб человека гарантированно устранить. Без плохих последствий для зачинателя/клиента/устроителя ликвидации. Вот нелегал-гастарбайтер, трудящийся на столичной стройке, имеет ликвидационную стоимость ноль.
В случае если с ним происходит злосчастный случай, его может быть замуровать в стене, а по документам такового жителя Земли совсем не существует. И разыскивать его не придется.
В моей пьесе Покаяние (прошу прощения за самоцитирование, но в данном случае оно возможно окажется уместным) один из персонажей, типа политтехнолог, пишет диссертацию о методах оценки цены человека.